Подборка книг по тегу: "героиня 40+"

Пять месяцев я думала, что просто «переживу».
Пока не открыла ведомость.

Седьмая строка. Её имя. Её премия. И внизу — его подпись. Моего мужа. Подполковника. Человека, который клялся, что «это просто работа».

Я бухгалтер гарнизонной школы. Я умею считать чужие деньги.
Оказалось — и чужую любовь тоже.

Андрей ушёл к Юле. Моложе. Мягче. С улыбкой, от которой у сына сбивается голос, когда он спрашивает: «Мам, а она тоже пойдёт с нами в кино?»

Я не бью посуду. Не пишу мстительные сообщения.
Я просто больше не верю словам, которые не сходятся с бумагами.

А потом в мою дверь стучат костяшками.
Кирилл. Учитель труда. Руки в стружке, запах дерева и бензина, акт на сломанную парту — и чай, который он ставит молча, будто это самое обычное дело на свете.

Он не обещает отомстить за меня.
Он не говорит «ты моя».
Он просто рядом — когда сыну нужна дорога домой, когда мне нужна минута тишины, когда хочется, чтобы хоть кто-то не врал в мелочах.

И я вдруг понимаю:
измена нашл

— Он у меня взрослый, солидный! Квартиру мне снимает, на Кубу повезёт. Вот только жена у него старуха, совсем больная, еле ходит. Со дня на день богу душу отдаст, и мы сразу поженимся! — щебечет новая клиентка, пока я подпиливаю ей ногти.
Киваю и поддакиваю. Двадцать лет в профессии, я и не такое слышала.
А потом у неё звонит телефон. На экране «Котик», два сердечка и фотография моего мужа.
Ну что ж, котик. Насчёт старухи ты сильно поторопился…

Последний год мой муж не может наговориться с мамой. Она звонит ему утром, вечером и даже ночью, а он уходит на балкон, чтобы поворковать с ней без свидетелей.
А потом мы втроём, я, Боря и свекровь, стоим у стойки регистрации. Его телефон лежит на стойке, и на экране высвечивается: «Мама».
Свекровь стоит рядом со мной, и в ее руках нет мобильника...

— Что происходит? — пытаюсь перекричать тяжёлый, вибрирующий гул вертолёта санавиации.
— У Софьи отошли воды, она рожает, — отвечает муж, помогая соседке забраться в вертолёт, — ей помощь сейчас нужнее.
— Нужнее, чем твоей умирающей дочери? — выкрикиваю в неверии.
У меня на руках наша единственная дочка с температурой 40.5 и заражением крови. Она без сознания.
— Нужнее, — отрезает он без единого колебания, — потому что Софья рожает моего сына.
— Твои бракованные дети никогда не были ему нужны… — произносит его любовница, натягивая ядовитую улыбку.
Это улыбка победительницы. Потому что её удар оказывается последним и почти смертельным.
— Что? Что ты имеешь в виду? — гляжу на неё с ужасом, вспоминая двух своих дочек, не доживших до рождения всего четыре с половиной месяца…
— Софья, заткнись! — пресекает свою любовницу Миша.
А я смотрю на него и понимаю…
Заткнул он её не в попытке меня защитить.
А потому что она сказала правду.

— Уволишь администраторшу и забудешь про видео, — жестко рубит муж. — Иначе салон достанется Аглае.
— Ты спишь с моей дочерью, а уволить я должна администраторшу?
— Мам, ну не начинай, — морщится дочь.
Я сама открыла этот салон. Годами зарабатывала репутацию, собирала команду, растила дочь. А когда она выучилась на массажистку, взяла к себе.
Муж стал ее первым постоянным клиентом. Я еще благодарила его: поддерживает девочку, хоть и не родной отец, помогает набраться опыта.
А потом мне прислали то видео...
Теперь дочь прячет ехидную, издевательскую улыбку, а муж объясняет, сколько я потеряю, если открою рот. Они уверены: в пятьдесят четыре мне остается только проглотить обиду и сохранить семью.
Ага, разбежалась....

— Ты без меня ноль без палочки. Куда ты денешься с тремя детьми? – сказал муж, когда я показала ему фото, где он с любовницей.
— Я хочу развод.
— Выбрось эту дурь из башки! – процедил он и ударил меня.
Ночью я забрала детей и ушла.
Теперь у меня чужая двушка на окраине, метла дворника в пять утра и бывший, который грозится отобрать детей через суд.
А ещё новый начальник, который уверен, что домохозяйке не место в его компании.
Только он ещё не знает, на что способна женщина, которой больше нечего терять…

— Я не знаю, Таня.

На изнанке воротника его белой рубашки — тёмно-красный мазок. Оттенок, которого я никогда не носила.

Мой муж никогда мне не врал. Поэтому утром после корпоратива он ничего не стал придумывать. Сел напротив, через стол, и сказал правду: он не помнит ту ночь. Совсем. А женщина, с которой он поднялся в лифте, помнит всё — до последней пуговицы. И у неё есть снимок. Ей, по её словам, ничего от него не нужно. Ни денег, ни его самого. Вот это и пугает.

Соври он — я смогла бы не поверить. Признайся — смогла бы уйти. С «не знаю» нельзя сделать ничего. Можно только лежать рядом, каждый на своей стороне кровати, и слушать, как он не спит.

Я врач. Я умею отличать симптом от диагноза и не лечить то, чего не вижу. Но как поставить диагноз ночи, о которой правду знает только она?

А потом та ночь напомнила о себе так, что решать пришлось уже не мне одной.

Говорят, измену не прощают. Только никто не говорит, что делать, если не знаешь, было ли что прощать.

— Кому ты вообще сейчас нужна, кроме меня? — усмехается муж. — Сколько тебе лет, ты подумала? Сорокалетняя разведёнка с ребёнком?
— Посмотрим, чёрт возьми, — отвечаю я, глядя ему в глаза.
— Я адвокат, Аня. Знаю систему изнутри. Думаешь, у тебя есть шансы против меня?
— А ты думаешь, кто сделал тебя тем, кем ты сейчас являешься?

Восемнадцать лет брака. Мой юбилей — и муж, который не пришёл. А через час я поднимаюсь в номер этажом выше и нахожу его там: в одних трусах, с любовницей вдвое младше меня.
— Аня… — только и выдавливает он, бледнея.
— Как трогательно, — говорю я. — Прямо открытка «с юбилеем».

Петя уверен: я останусь ни с чем — ни денег, ни сына, ни будущего. Кому нужна баба в сорок?
Он не знает одного: я найду адвоката сильнее него самого.
И этот адвокат с первой встречи смотрит на меня вовсе не так, как положено смотреть на клиентку...

— Мне срочно нужна женщина на час. Такая, как вы — обыкновенная. Я хорошо заплачу, — Виктор Перцев сделал вескую паузу. — Или ищите другое место для своих ниток.
Местный олигарх поставил ультиматум: либо я изображаю его девушку, либо теряю свой магазин пряжи. Выбора нет. Я согласилась в надежде выполнить договор и забыть все, как страшный сон. Но жизнь преподносит свои сюрпризы…

— Юрочка, ну когда? — капризно тянет она. — Мне уже скоро рожать. Я не хочу, чтобы мой сын появился на свет, пока ты ещё женат на… этой.
— Дианочка, потерпи, солнышко, — бархатным голосом отвечает муж.
— Давно пора с ней развестись. Подумаешь, выкидыши, — фыркает свекровь. — Сама виновата. Зато теперь у нас наконец-то будет внук!
— Она вообще ничего не заслуживает, — вступает дочь. — Ни дня в жизни не работала.
— Кому она потом будет нужна? — усмехается муж. — Старая клуша. Ни профессии, ни возраста, ни перспектив.

Я сижу под окном на клумбе с банками варенья в руках и офигеваю.
«Старая клуша», «ни профессии, ни перспектив» — это, значит, про меня. Ну-ну. Самое обидное, что родная дочь стоит там и даже не спорит.
Но ничего, мы ещё посмотрим, кто в итоге останется ни с чем.
Пятнадцать лет тайно проработала — хватит, пора возвращаться в профессию официально.
А там, кто знает, кого я встречу на новой работе…